Victoria Notes » Проза

Антикризисная проза. Что после точки?

Виктория Ноутс — Tue, 24 Mar 2009 08:00:10 +0000

Что делать, когда кажется, будто жизнь закончилась? Вот прямо здесь и сейчас. Поставила точку и дальше уже ничего не будет. Когда все, что было для тебя важным, вдруг стало чужим. И не потому, что ты переросла или как-то изменилась. Просто осталась за бортом. Дверь в твою собственную привычную жизнь захлопнулась и больно ударила по носу. А ты, вместе со своим носом осталась с другой стороны.
Что делать? Кричать, плакать, смеяться? Рвать на себе волосы? Ложиться поперек мостовой, всем своим видом выражая скорбь и обиду?
Все эти мысли роились в Катиной голове, словно сотни маленьких жужжащих пчелок и так и грозились выплеснуться наружу в виде… Ну, в каком-нибудь виде. И ведь понятно, что нельзя. Не комильфо свои чувства напоказ выставлять, да еще и коллегам по работе. Что у них своих забот мало?! Дети, мужья, кредиты… А тут еще любимый начальник объявил, что зарплату в два раза урезают вместе с рабочим днем.
«Нет, никаких эмоций на людях», – решила Катя. Вот выйду из здания, позвоню мужу, ему и поплачу в трубку. Сладко так повою, пожалуюсь на судьбину горькую. Мол, уволили, проклятый кризис и так далее. Только бы продержаться… И ведь я же не плохой сотрудник. Да и не уволили, если уж быть совсем честной, а обратно в декретный отпуск отправили (благо, сынуле еще трех нет), до выяснения, так сказать обстановки. А чего ж меня? Да, как в фильме «Мама, не горюй» морячек говорил: «я бы тебе денег предложил, но по машине вижу – тебе не надо». Правда, машины у меня нет, но работа у мужа престижная, и зарплата раз в десять моей больше. Потому и сумочку кожаную могу себе позволить и три пары сапог на сезон иметь. А у Зины, вот и мужа-то никакого нет. А дочь есть и кредит за машину невыплаченный тоже. У Люси вообще двое. А Маруся – племянница начальника. Не ее же, в самом деле, увольнять?!
- Привет, дорогой, как дела? Какие новости? Все хорошо? У меня? Уволили. Ну, почти. В декрет отправили. Ну, да. Да… Конечно… Нет, что ты. Ладно, до встречи. Пи-пи-пи…
Катя недоуменно смотрела на трубку. Что он ей сейчас говорил? Что она и сама была не так уж довольна своей работой? Что все жаловалась, будто некогда пойти на второе высшее и теперь она, наконец, сможет писать книгу?! А ведь, верно. Конечно! Без суеты, без нервотрепки можно заниматься тем, чем нравится. Тем, что давно хотелось делать… Ой, и поплакать забыла. Да уже вроде и не хочется. Так что же это выходит, на самом деле все хорошо? Ну, да. Не плохо, так уж точно.
Кате так понравилась эта мысль, что она улыбнулась. Да так лучезарно и радостно, что шедший навстречу дедушка, похожий на больного воробышка, не отпрыгнул испуганно в сторону, а вдруг взял и улыбнулся в ответ. «И почему я думала, что точка – это конец, – недоуменно пожала плечами Катя. – Ведь после каждой точки начинается новое предложение»…

О детях

Виктория Ноутс — Fri, 31 Oct 2008 17:45:47 +0000

Это был самый обычный день. Да, я знаю, что именно так начинают свои повествования графоманы-любители. «За окном шел дождь» или «Падал снег»…У кого-то «Светил фонарь», а у меня «Просто день». Суббота. Утро было занято домашними хлопотами. Мои мужчины – муж и сын – ждали завтрак «выходного дня» – вкуснейшие оладушки маминого приготовления, я хлопотала у плиты. Затем все вместе ели, пили чай и строили планы. Вообще-то это было немного необычно и странно, что планы на субботу строились субботним утром. Как правило, этот день оказывался загруженным делами загодя. Магазин, больница, парикмахерская, поход в гости, бассейн, пикник… Словом все, что не успевали или не могли сделать на неделе, переносилось на субботу. А сегодня ничего… Никаких планов. Поэтому на семейном совете решено было идти гулять в парк и кататься на аттракционах. Тем более что погода располагала – яркое осеннее солнце, прозрачное октябрьское небо и хрустальный, будто сияющий, воздух. Было бы жаль провести такой день в помещении и не увидеть, не заметить, не прочувствовать трогательной красоты увядания. Честное слово. Мы оделись, загрузили в коляску малыша (ему уже два с половиной, но коляска у нас по-прежнему в ходу) и пошли. Первым делом на аттракционы. «Лебеди, лебеди, мама», – ну конечно сын уже увидел импровизированный бассейн с лодками в форме лебедей и теперь тянул к ним ручки, предвкушая веселую поездку. Папа и сын забрались «на зеленого» и покатили…
Они стояли в стороне. Старенькая бабушка и малыш в возрасте пяти-шести лет на инвалидной коляске. Смотрели, как несмышленая детвора искренне радуется этим простым незайтеливым лебедям, новенькому паровозику и разрисованному вертолету. Бабушка улыбалась, а малыш лишь следил за происходящим глазками, которые смотрели в разные стороны. Иногда он издавал какие-то звуки и махал руками. Наверное, так он выражал свои эмоции. Он же тоже ребенок и его это все тоже веселит, и радует, и завлекает. Вот только сообщить об этом взрослым не получается. По крайней мере, на их языке. Хотя почему же не получается? Раз бабушка привезла его сюда на аттракционы, значит, поняла, чего хочет внучек…
У моего ребенка тоже не все в порядке. Он плохо управляет ножками. На фоне деток с сильным поражением нервной системы он выглядит почти здоровым, но если мой мальчик играет рядом с нормальными малышами, он выглядит… Ну, примерно, как этот малыш на инвалидной коляске – не таким как все. Конечно, бабушку с внуком никто не прогонял, но и не замечал… Ноги сами понесли меня к ним. «Здравствуйте, хотите, я покатаю вашего малыша на лебедях. Если конечно он не испугается незнакомой тети». Бабушкина улыбка была немного растерянной. «Я не знаю»… «Спросите, хочет ли он поплавать»… «Он не говорит»… «Ну вы же его поймете»… «Да, конечно»… Малыш был не против. Он не кивал головой, не улыбался во весь рот. Он просто позволил вытащиться себя из коляски, и повис на руках у бабушки в ожидании развлечения. Он не умел стоять даже с поддержкой. Мы катались десять минут. И все это время у меня рот не закрывался. Я комментировала каждое свое действие, предлагала ему рулить и улыбалась. Улыбалась своим ощущениям. Ведь со мной плавал маленький ребенок. У него были такие же мягкие щечки, как у моего сына, такие же теплые ручки и цепкие пальчики. От него тоже пахло детством.
А потом мы попрощались. Бабушка сказала мне спасибо, а Антон помахал ручкой. Не было униженной благодарности, заискивания. Простое человеческое спасибо. И я вдруг поняла, что не нужно расписываться в любви к детям вообще, нужно помогать тем, кто рядом и нуждается в помощи. И тогда даже обычный день превращается в праздник.

О книгах

Виктория Ноутс — Sat, 01 Nov 2008 00:58:40 +0000

Я просто обожаю книги. Только не их аудио-аналоги, и не скачанные из интернета файлы. Я обожаю самые обычные книги. Которые пахнут «детством», шуршат страничками и пачкают пальцы типографской краской. (Правда, последнее необязательно.) Прожить неделю без книги для меня подобно вселенской катастрофе. Я начинаю бессмысленно гонять змейку на экране нокии, нервно перебирать диски в надежде отыскать что-нибудь несмотренное и один за другим проглатывать еженедельные и ежемесячные журналы. Это помогает занять руки и глаза, но не более. Отвлечься до того момента, когда я, наконец, попаду в книжный магазин. А это, кстати, целая проблема. Потому что книжных магазинов становится все меньше. «Да кому нужна эта макулатура!» – подтрунивает надо мной муж – большой любитель аудио-носителей и информационных накопителей. А я остаюсь верной своей старомодной привычке – ложиться с книгой в постель. Может, я трушу? Пытаюсь отгородиться от реального мира, в котором даже с экранов телевизоров нам пытаются внушить, что богатые тоже плачут, а бедные могут пробиться самостоятельно благодаря одному лишь упорству и таланту?! Но я-то знаю, что это не правда! Точнее полуправда. Потому что богатые если и плачут, то от смеха или под влиянием наркотиков. А на счет пробиться наверх…Есть у меня знакомый, который действительно пробился, действительно самостоятельно, и действительно наверх. В свои тридцать он состоятельный человек. И на него заведено уголовное дело. Его вины в этом нет. Просто никто не любит молодых да ранних. Упорных и талантливых … Но по телевизору этого не говорят и в фильмах не показывают. Киноиндустрия погрязла в лав-стори, хэппи-эндах и жестких экшенах. Нет, я не брюзжу и никого ни в чем не обвиняю. Я просто люблю книги. За правду. За чувства. За эмоции. За живые картинки из реальной жизни. Из той жизни, которую каждый день видишь за окном, и от которой все чаще хочется плакать. За то, что книжные папы пытаются растить в одиночку своих книжных сыновей, а книжные мамы делают карьеру в другой стране. За то, что больные раком не «засыпают однажды навсегда», предварительно улыбнувшись родственникам и убедив их, что ничего страшного в уходе близкого человека нет. Может это жестоко и душераздирающе больно, но именно книги описывают реальную картину болезни – страх, боль, унижение, наркотическое забытье. И осколки веры, микроскопические кусочки надежды в сердцах тех, кто уже давно ни во что не верит. Тех, кто видит страданья родной души, понимает, что каждый новый день приближает смерть и все равно…надеется…

Я люблю книги… А вы?

Бывает и хуже…

Виктория Ноутс — Sun, 10 Aug 2008 07:00:41 +0000

- Нет, ну ты представляешь, какой гад. – Татьянин голос дрожал от обиды и злости. – Я, видите ли, давно ужин ему не готовила! А какой, спрашивается, ужин, когда я, пардон, в туалете даже посидеть не могу: на 2 секунды, максимум, заскакиваю, да и то дверь открытой оставляю. Ты же знаешь, какая у меня Катюшка шустрая. Только ползать научилась, а уже кругом свой носик норовит всунуть. И ни в кресло ее не усадишь, ни в манежике не оставишь – крику будет! Помнишь, как она у меня пальчик дверью прибила? До сих пор ноготок еще не отрос. А я всего на минуту и отвернулась-то – чаю себе налить… Я же за ней хожу везде как привязанная. Конечно, не успеваю ничего, ни полы помыть, ни ужин приготовить?! Словом наговорила ему вчера… до сих пор видеть не хочется… хоть бы и не приходил вообще!

- Как я тебя понимаю. – Сочувственно вздохнула Оля с той стороны трубки. – Они же думают, что нам все легко. Что мы дома сидим, отдыхаем. Я бы посмотрела на них через неделю такого отдыха! Знаешь, мы тоже вчера поскандалили. Чего-то настроения вечером не было… Артемчик возле шкафа-купе ползал. А у нас же там зеркало во всю дверь, помнишь? В общем, давай я себя в этом зеркале рассматривать. Там висит, тут торчит… Пришла к Сене, говорю, зая, а ты бы хотел, чтобы я похудела? А он мне: не отказался бы, представляешь?! Я к нему за помощью, поддержкой. А он: не отказался бы…

- Ох, уж эти мужики, никогда нас не поймут… Слушай, я тут знакомых встретила… Перезвоню, ладно.

Таня убрала мобилку, навесила на лицо приветливую улыбку:

- Привет, привет.

Она не очень любила своих знакомых колясочниц (так молодые мамочки в шутку называли друг друга), но при встрече всегда была мила и приветлива. «Мне с ними детей не крестить, думала она, а гулять одной скучно. Особенно если холодно или лавочки мокрые – не почитаешь».

- Ой, привет, давненько вас не видели, – обрадовалась Люба – Спите?

- Ага. Недавно угомонились.

Объяснять почему их не было видно не хотелась. «Ну, кто они мне такие? У каждого своя жизнь».

- А мы с мужем разводимся, всхлипнула Любаша.

Ну, уж прям так сразу и разводитесь, – Таня попробовала взять шутливый тон, чтобы понять, как себя вести. С одной стороны ей вовсе не хотелось выслушивать чужие проблемы (свои бы разгрести), а с другой, что-то внутри дрогнуло. Чисто по-женски… Да что там по-женски, с точки зрения молодой матери, она очень сочувствовала Любе. – Знаешь, сколько вы за первый год мириться-ссориться будете. Конечно, тяжело с маленьким ребенком кто ж спорит, но развод это штука серьезная. У вас вон Анютка уже есть.

- Вот и я ему говорю. Стасик, да ты что. Мы же любим друг друга, посмотри какая у нас крошка. Как же мы без тебя? А он заладил одно – это все ошибка. Мы разные. Надо разойтись… А он и так домой к десяти только приходит… Мы с моей мамой живем. И еще бабушка с дедушкой с нами. Оба парализованные. Я сначала Нюську грудью кормлю, потом бабушку с дедушкой из ложечки. Нюську подмываю, памперс меняю, потом с ними тоже самое… Поэтому он и дома не бывает. А когда приходит, мы ссоримся…

- М-да… Тяжело… А отдельно жить не хотите?

- Да на какие деньги-то? Он же просто продавец-консультант в магазине. А я учительница в декрете. К тому же я готовить совсем не умею. Мама сама всегда все делала…

Таня слушала о Любиных проблемах и думала: безнадега. Чем ее утешить?!

- Слушай, а ты видела здесь когда-нибудь женщину такую… Она и зимой, и летом и летом в одних брюках и курточке ходит. И малыш у нее такой грустный всегда, годика полтора?

- Нет, вряд ли. Я в этот парк не часто прихожу.

- Вот у нее ситуация, так ситуация. – Люба переключилась на чужие неприятности. – Муж бьет, свекровь за человека не считает… Мы тут как-то с девчонками фотографии малышей друг другу приносили. Так она смотрит мои и вдруг спрашивает, а это чей альбом? Как чей? Анюткин. А она мне: нет ну это понятно. Я имела ввиду, твой или мужа? Представляешь, оказывается, муж ей ни копейки не дает, даже фотки малыша распечатал и в свой собственный альбом вставил. Мол, тебе посмотреть хочется, сама печатай и смотри. Она для себя всего несколько штук сделала. На сколько денег хватило…

- О господи, а чего ж она с ним живет-то? Зачем родила? – Как ни силилась Таня понять ее логику, ничего не получалось.

- Да некуда ей деваться. У матери в двухкомнатной сестра живет с двумя детьми. Один из них психически болен – кричит постоянно… А ребеночка родила, чтобы не свихнуться, наверное. С таким-то мужем.

- Боже, да кого ж она вырастет? Он же смотреть на это все будет: как мать унижают, как она это терпит. Разве детская психика такое выдержит?!

Поболтав еще немного, мамаши разошлись. Таня находилась под впечатлением. В ее мире не было, да и не могло быть ничего подобного.

- Оль, привет. Это опять я. Знаешь, я тут поразмышляла. Не такие они и плохие, наши мужья. Ну, упрекнул. Ну, так это же впервые за десять месяцев! И ты тоже хороша! Знаешь, ведь, что мужики – существа с другой планеты. Не хочешь получать неприятных ответов – не задавай дурацких вопросов. И вообще, подруга, они у нас замечательные, можешь мне поверить.

- Верю. – Ошарашено ответила Ольга. – Да мне Сеня уже сегодня звонил. Прощения просил, говорил, что я самая худая, самая красивая и другой ему не надо… А что вообще случилось?

Таня вкратце передала только что состоявшийся разговор.

- Мамочки… бывает же… да наши проблемы действительно – не проблемы. В конце-то концов. Зарабатывают прекрасно…

…в собственных новеньких квартирах живем…

…и не в однокомнатных, заметь…

…и к купанию малышей папочки каждый вечер торопятся…

…готовят, убирают. Да и вообще всем помочь стараются…

- Ну ты все поняла, да? Ой, у меня вторая линия… Целую.

- Алло?

- Зайка, это я. Ты прости меня, пожалуйста. Я знаю, как ты устаешь с малышкой. Я не хотел тебя обидеть. Просто рассуждал вслух, что неплохо было бы прийти, а ужин готов уже… Не сердись, я очень тебя люблю. И Катюшку тоже…

- Знаешь, ты у меня самый лучший. Приезжай скорей домой…

Буря, Любовь и немного коньяка

Виктория Ноутс — Wed, 25 Jun 2008 13:17:59 +0000

Ничто не предвещало бури… А вот поди ж ты, стихия разыгралась не на шутку. Люба почти бежала по улице, подгоняемая порывами пронизывающего холодного ветра и корила себя за то, что в который раз поверила прогнозам Гидрометцентра, обещавшим теплый солнечный день. Ведь подсказывает же народная женская мудрость: никогда не верить синоптикам и мужчинам. Тем более мужчинам. Но видно так уж устроена женская натура – сколько ни обжигайся, все мало.

Вот, например,Олег. Такой стильный, молодой, успешный. А ухаживал как красиво, весь офис от ревности рыдал. По вечерам с цветами встречал, в рестораны ужинать водил. Разве что под окнами серенады не пел. Да и то только потому, что Люба запретила. И все кто их видел, вздыхали: ну, до чего же красивая пара! А оказалось – банальный уголовник. Ну не совсем, банальный, правда. Компьютерный вор. Хакер. И нужна Люба ему была только для того, чтобы информацию о системе безопасности банка, в котором она работала, выведать. Нет, на суде он, конечно, рассказывал, что влюбился и хотел прекратить всю эту уголовщину… Только ее это уже мало интересовало.

Или Борис. Этот вообще никогда не скрывал, что самое ценное в женщине – есть умение вкусно готовить и мыть тарелки. А ей глупой это, поначалу, даже нравилось. Как же, настоящий, мужчина. Цельный, самодостаточный, волевой. Только когда этот волевой отвесил ей оплеуху за пригоревшее рагу, туман рассеялся, и розовые очки разбились с леденящим душу звоном на миллионы мелких осколков. И захочешь собрать – не получится.

Потом был Егор. Естественно полная противоположность Борису. Мягкий, добрый, застенчивый мальчик. Умный, интеллигентный, тихий. Слова плохого не скажет. И зарабатывал неплохо. Но… идеал на то и идеал, чтобы о нем издали вздыхать. А жить в одной квартире… Всего за два месяца «отношений» Люба превратилась в вечно всем недовольную брюзжащую тетку. Она даже к психологу ходила. Подруги насоветовали, мол, со всех же сторон хорош, может это с тобой что-то не так? А психолог-то все по полочкам и расставил. Диагноз – полнейшая несовместимость характеров.

Поток мрачных мыслей прервал очередной порыв ветра. Он сорвал с головы шляпку и, как бы играючи, покатил по тротуару. Люба кинулась вдогонку. Да что ж это за день-то сегодня такой! Ладно, сколько ни догоняй, а развить скорость 15 метров в секунду все равно не получится. Ну и черт с ней. Люба огляделась и обнаружила, что остановилась прямо напротив дверей небольшого ресторанчика. Может, судьба? За окнами царил уютный полумрак, и она, не раздумывая, шагнула внутрь.

Он сидел за столиком и думал, Господи, каким ветром меня сюда занесло. Ну, подумаешь, приснилось. Хотя сам прекрасно понимал, что ЕМУ просто так ТАКОЕ присниться не может. Да если начистоту, ему в последнее время вообще ничего не снится. А тут такая яркая красочная картинка – миниатюрная девушка с волосами цвета дорого коньяка… Х-м, странное сравнение. При чем здесь коньяк?! Ладно, проехали. Так вот, девушка с волосами удивительного янтарного оттенка и бездонными голубыми глазами подходит к его столику… В этом месте он как назло проснулся. А интерьер-то знакомый. Ближе к обеду он сообразил, что сонное действие разворачивалось в его любимом ресторанчике на углу. А вдруг? Подумал он и решил, что сегодня непременно туда заглянет. Да. Бывает так в жизни. Вроде ты и взрослый уже мальчик (сорок три, все-таки), и понимаешь, что вещие сны придумали экзальтированные дамочки предпенсионного возраста, и твой аналитический ум отказывается признать существование интуиции, предчувствия и прочей ерунды, но сердце шепчет: А вдруг. И ты подчиняешься. Потому что хочется верить, любить и быть любимым. Ведь впереди еще целая жизнь (всего-то сорок три) и нет никакого желания прожить ее в тоскливом одиночестве шикарного загородного дома.

А вот и любимый столик у окна.

- Коньяк, виноград, яблоки.

Официант мгновенно принес заказ и испарился, словно его и не было, а бутылка, бокал и фрукты будто материализовались из воздуха. Он огляделся. Ну конечно, никакой прекрасной незнакомки. Ладно, посижу немного, раз уж пришел. Тем более на улице разыгралась такая буря…

Мне просто необходимо согреться, заявила незнакомка прямо с порога. Налейте, пожалуйста, коньяка. Официант растерянно пожал плечами и начал что-то вполголоса ей объяснять, украдкой кивая в сторону единственного занятого столика. А, ну конечно, рассказывает, что коньяка больше нет. Он же последнюю бутылку забрал. Может судьба?! Она думала не больше секунды и направилась к нему. Здравствуйте, на улице так холодно, а мне просто необходимо согреться… Ее улыбка была дерзкой и одновременно беззащитной, а глаза… В них он увидел, огромный нерастраченный потенциал, желание верить, надеяться, любить и быть любимой, увидел страстные поцелуи и безумные ночи, их совместную жизнь и будущих детей… Взмах густых ресниц и видение исчезло. Перед ним стояла красивая молодая девушка, которую ему еще только предстояло завоевать.

- Вы продрогли, выпейте немного коньяка. Это поможет вам согреться.